последовательным. Я должен постараться описать это, как пишут нормальные люди. Хотя лично мне хотелось бы писать вверх ногами, и задом наперед, и поверх, как на палимпсесте[30], но я должен сделать все, чтобы меня поняли. Я единственный могу отличить галлюцинацию от реальности, но не могу никого заставить увидеть то, что вижу сам. Вся беда в том, что они проникают в мои галлюцинации и выглядят как иллюзии…
Иногда я сам толком не понимаю, что со мной происходит. У меня нет якоря здравомыслия, который бы держал меня. Я знаю, что безумен. То есть я в состоянии определить, когда бываю нормальным хотя бы наполовину. Потому что когда я слетаю с катушек, то вокруг смыкается темный вихрь безумия, откуда не вырваться…
История болезни: Уильям Роджерс, тридцать восемь лет, белый, холост, с ранних лет страдает нервными и психическими расстройствами. Примерно так написано в моей медицинской карте. Сам я мало что помню о своем прошлом. Мне уже приходилось бывать в лечебнице. Кажется, я начал заболевать чуть ли не в детстве. Память у меня пошаливает, особенно с тех пор, как время потеснилось, чтобы впустить Гостей.
Гости – не галлюцинация. Среди всех моих иллюзий только они настоящие. Они появились недавно. Я точно знаю. Они все доходчиво мне объяснили. Никто не видит их и не слышит. Они сказали, что я могу обо всем рассказать врачам, те сочувственно меня выслушают, но ни во что не поверят. Слуховые и зрительные галлюцинации. Бог свидетель, у меня было достаточно и тех и других.
Иногда я видел Облако. А еще – демонов. Они были настолько шаблонными, что я сразу понял: их не существует, хотя они и уверяли меня, будто я грешен. Это началось задолго до того, как появились Гости. Эти были настоящими. Они пришли из другого пространственно-временного континуума и хотели присутствовать и наблюдать. Вы скажете, что в таком случае им больше подошел бы кто-нибудь вроде Эйнштейна, но на самом деле все не так. Они не хотят, чтобы наш мир узнал о них. Я могу представить себе почему. Нельзя изучить электрон, не сбив его с привычной орбиты. Животное не будет вести себя естественно, зная, что за ним наблюдают. Возможно, есть и другие причины…
Смотреть на Гостей страшно.
Они общаются со мной в основном телепатически, хотя я часто воспринимаю их послания как произнесенные вслух слова. Гости мыслят совершенно не так, как мы, люди, – порой кажется, что имеешь дело с полным олухом, а порой – что со специалистом по высшей математике.
Слова плывут и мутируют, я не могу рассказать о том, что со мной произошло, по порядку… наверное, Крыс Каприз влез на карниз, свесил лапки вниз… Он поет и плюет, спать нам не дает…
НЕТ!
Почему-то все время хочется рифмовать что попало. Может, это эхолалия?[31] Наверное, что-то заставляет меня думать, будто если заполнить разум бессмысленными рифмами, то Гости не смогут проникнуть в него. А остальные…
В смысле все остальные. Призрачные голоса, которые я слышу, сколько себя помню. С самого рождения со мной что-то было не так, вот только что? Я постоянно пытался что-то сделать, но не мог объяснить зачем. Одно время я коллекционировал носовые платки. Бессмысленное занятие. И голоса в моей комнате… «Уильям Роджерс сейчас подойдет к окну, – шептали они, – и вывалится из него. Нет, не вывалится, но, когда будет спускаться по лестнице, споткнется и свернет себе шею. Он знает слишком много, чтобы оставаться в живых. Мы позаботимся о том, чтобы он умер».
Это были слуховые галлюцинации.
НАДО… ПЕРЕСТАТЬ…
Так. Это была черная полоса в моей жизни. Я знал, что они ненастоящие, но казались-то они настоящими – все эти яркие разноцветные жуки, ползающие по штанинам моей пижамы. Как-то раз я даже не выдержал и закричал. Пришел санитар. Я испугался, что мне снова сделают влажное обертывание, поэтому предпочел закрыть глаза и позволить жукам беспрепятственно ползать по мне, – и через минуту все прекратилось. Санитар спросил, что со мной, и я ответил, что уже все в порядке.
Но ему приказали при необходимости давать мне успокоительное. Я до сих пор остаюсь под надзором. Врачи так и не выяснили до конца природу моего психоза. Много осложняющих факторов. Я знаю, в чем дело. Вначале у меня был обычный психоз, но потом появились Гости и все окончательно перепуталось. Гироскоп моего разума совершенно потерял устойчивость.
Некоторые люди рождаются с плохой наследственностью, другие впадают в умопомешательство в силу внешних причин. У меня было и то и другое. Я многого не помню и вспоминать не хочу. Уж очень неприятно. Кроме того, самое важное произошло уже после того, как я окончательно свихнулся. Гости не дураки. Они притворяются галлюцинациями и приходят только к тому, кто и без того страдает галлюцинациями.
Но до появления Гостей все было не так… не так жутко.
Периоды черной тоски время от времени перемежались приступами эйфории, которые скрашивали мне жизнь, да и голоса… Голоса иногда обещали защитить меня. Иногда угрожали. Очень часто они заявляли, что я грешен и должен понести кару.
Я грешен. В этом нет никаких сомнений. Правда, я не знаю, в чем мой грех. Однако я должен искупить его. Голоса…
Еще были тактильные галлюцинации. Просто кошмар: прикасаешься к стеклу – и чувствуешь под рукой мех. Еще страшнее знать, что твоя кожа покрыта слоем ледяной студенистой массы. А когда меня привезли сюда, мне стали подбрасывать нечистоты в пищу. Я перестал есть.
В глубинах моего сознания всегда жила чернота. Я всегда чувствовал, когда она готовилась поглотить меня. Чернота была бесформенной и непостижимой. Она появлялась из ничего, распространялась во всех мыслимых и немыслимых направлениях, становилась все больше и больше, подступала ближе и ближе… Но она никогда не касалась меня. Только наблюдала. Я прозвал ее Облаком. Я не знаю, каково оно на ощупь или на вкус, не знаю, как оно пахнет. Я его даже не видел толком. Облако уже давно не появлялось, хотя прочие галлюцинации остались при мне. Но голоса затихают, когда приходят Гости…
Вот как это было.
Все началось вскоре после того, как меня привезли сюда. Сперва мне прописали ванны и влажные обертывания. Это лечение продолжалось довольно долго. Несколько раз на меня даже надевали смирительную рубашку, что было особенно мучительно: в рубашке было трудно дышать и яркие жуки ползали по моему лицу. Спустя некоторое время я понял, что
